Человек и природа

ГРАЧ — ПТИЦА Зимняя

А. КАЛЕЦКИЙ

Художник

Н.'ВАСИЛЕВСКАЯ

Март. Просевшие сугробы, на голых ветвях деревьев черные птицы... Картину А. Саврасова «Грачи прилетели», наверное, знает каждый. Для жителей средней полосы России грач испокон веков был первым вестником весны. Пусть на какое-то время возвратится мороз, Пойдет шальной снег — веселый грачиный грай неизменно возвещал людям, что зима позади. Недаром ученые-орнитологи в своих фаунистических сводках единодушно причисляли грача к  гнездящимся  перелетным  птицам  средней  полосы Европейской части нашей страны. И хо­тя по многолетним наблюдениям средняя дата прилета грачей в Москву в 20-е годы приходи­лась на 19 марта, с 40-х годов она переместилась на 13 марта, а с 50—60-х годов — на 8 марта, на это мало кто обратил внимание: известно, что в зависимости от метеорологических усло­вий весны крайние сроки прилета грачей пере­двигаются до трех недель и больше.

Но вот лет  17—18 назад наблюдательные люди заметили, что некоторые одиночные грачи стали оставаться у, нас зимовать. Их периодически видели в смешанных стаях ворон и галок. Поскольку до весны такие отчаянные грачи,  как правило, не доживали, считалось, что это, вынужденная  зимовка  больных или раненых  птиц.   Однако   примерно  семь ^:лет  назад  на новостройках Москвы, на полях орошения и вдоль железнодорожных путей зимой начали встречаться уже группы грачей по 5—10 птиц в каждой. Стало ясно, что это уже не вынужден­ная   зимовка.   Грачи  пренебрегали   вековыми традициями.

Все мы помним, какой суровой была зима 5969 г., сколько бед принесла она пернатым и четвероногим. Тем не менее грачи прилетели в  Москву 22 февраля. В этот день свыше 70 птиц облепили «курганы» развороченного грунта на месте строительства жилых домов в Тропареве (юго-западная окраина Москвы). Там, на юж­ных склонах этих искусственных гор, образова­лись проталины.

Следующий 1970 г. стал совсем особым с «грачиной точки зрения». Зимовать осталась масса этих птиц. Не менее сотни грачей примк­нуло к стае галок и ворон в районе Беляево— Богородского. Множество грачей наблюдалось в совсем противоположном конце Москвы — Химках. Теперь уже грачиную зимовку заме­тили многие.

Вот выдержки из письма радиомеханика Юрия Григорьева, которое он направил в ре­дакцию журнала «Охота и охотничье хозяй­ство»: «Третью зиму каждый день вижу грачей на участке Сетунь—Кунцево. Особенно стойко они держатся около железнодорожной станции Кунцево. В эту зиму ежедневно наблюдаю около полутора десятков грачей. Вид у них бодрый, оперение чистое; на кормежку за город вместе с галками и воронами, по-видимому, не летают. Каждую весну в газетах публикуются заметки фенологов, что такого-то марта в таком-то парке появились грачи. А зачем ждать марта? Приезжайте в самый лютый морозный день в Кунцево, и вы увидите грачей, ожидающих весну вместе с вами».

О зимовке грачей сообщали также из других городов Средней России.

Чем же объяснить, что грачи явно теряют нервный инстинкт? Самое простое сослать­ся на какие-то климатические сдвиги, изменение сушечной активности, потепление Арктики... Наверно было бы неверно. Никак не скажешь, что тми стали менее суровыми, менее снежными.

Дни гнездования грачей необходимы высо­кие, «цельно стоящие деревья. В глубь леса  эти шумные птицы, как правило, не забираются. В связи с массовым городским и дачным строи­тельством мест, подходящих для семейной жиз­ни грачей, с каждым годом становится все меньше и меньше. И вот наиболее «смышленые» птицы по достоинству оценили традиционные ветлы и тополя у железнодорожных будок и других пристанционных построек.

Первые годы «железнодорожные» новоселы, как обычно, летали на окрестные поля и очища­ли их от сельскохозяйственных вредителей. Их можно было видеть с другими грачами  «работягами», чинно вышагивающими за плугом трактора. Но со временем цивилизация стала действовать на птиц разлагающе. Зачем летать на поля, когда на путях после прохождения почти каждого состава валяется столько вкус­ной пищи! И эти грачи, постепенно теряя квали­фикацию «аграриев», становились прозаиче­скими «санитарами». Поскольку же поезда хо­дят во все сезоны года, то у этих птиц отпала надобность лететь осенью куда-то в теплые края. Часть из них стала зимовать у родных гнездовий.