Человек и природа

СЛЕЗЫ ДЕРЕВА

 

 

И. МОИСЕЕВ

 

 

Художник

Н. ВАСИЛЕВСКАЯ

 

 

 

Слово «эликсир» или «бальзам» невольно свя­зывается с некими секретами, нераскрытыми тайнами. Наверное, многим вспомнится волшебный бальзам из масла, вина, соли и розма­рина, который чудодейственно спас Дон-Кихо­та после очередной порции колотушек. Правда, тот же бальзам чуть не уморил Санчо Панса, так как, по словам Дон-Кихота, это снадобье помогало только рыцарям. Будущий мушкетер д'Артаньян, отправляясь в Париж, получил от своей матушки рецепт цыганского бальзама. Состав бальзама до нас не дошел, но, как уве­ряет Дюма, в него тоже входило масло, вино и розмарин, и излечивал он любые раны, кроме сердечных  со степными полянами, часто поднимаются по склонам и вершинам балок. На их опушках много реликтовых растений: тут и лапчатка донская, и клевер лупиновый, и полынь армянская.

Какой же вывод можно сделать из нашего рассказа? Очевидно один, что Галичья гора и аналогичные ей урочища представляют собой живой отголосок позднеледниковых ландшаф­тов, которые так хорошо сохранились в Сибири, и с этой точки зрения становится понятной си­бирская природа многих реликтовых видов севера   Среднерусской  возвышенности.

Современный рижский черный бальзам в из­вестной мере тоже имеет романтическую преды­сторию. Достаточно сказать, что перуанский бальзам — одна из важнейших составных час­тей бальзама рижского — появился на свет вовсе не в Перу. Родина бальзама, единственное место, где он добывается на Земле,— это Саль­вадор, маленькая республика Центральной Америки. Впервые о бальзаме европейцы узна_т ли после открытия Нового Света. Конкистадо­ры до небес превозносили чудодейственную силу бальзама, который заживлял свежие раны, очищал старые, помогал при желудочных за­болеваниях, весьма благотворно влиял на ды­хательные пути при астме и оказался превосход­ным фиксатором для духов.

Испанцы назвали бальзам Перуанским, так как он прибывал из Кальяо. И несколько столетий никто не подозревал, что добывался бальзам в Сальвадоре, затем тайком достав­лялся в Перу и здесь открыто грузился на корабли. В конце концов завистливые конку­ренты выкрали семена и рассаду бальзамовых деревьев и вывезли их на Цейлон. Деревья привились, но их сок ничуть не походил на бальзам. Так и остался первородный эликсир монополией узкой полосы тихоокеанского побережья Сальвадора.

        Добывается бальзам довольно жестоким, ес­ли так можно сказать, способом. Бальзамовое дерево, достигшее 25 лет, надрезается от корней до кроны. К надрезу прикладывается горящая лучина, и дерево... плачет. В рану — как тут скажешь иначе  — закладываются полоски по­лотна, которые впитывают бальзам. Затем они прополаскиваются в горячей воде и кипятятся на слабом огне до отделения бальзама.

Если мы начали говорить о тайнах, то сле­дует сказать, что едва ли кто-нибудь рискнет точно определить возраст рижского черного бальзама. Известно, что в XVIII в. некий ап­текарь Абрахам Кунце изготовлял в Риге «Вундер-бальзам». Это был всего лишь настой лекарственных трав на водке, но рецепт его изготовления сохранялся в глубокой тайне и передавался по наследству из поколения в поколение. Есть, однако, сведения, что бальзам был знаком рижским аптекарям задолго до Кунце, и они настоятельно рекомендовали иметь  его в  каждой семье как незаменимое  лечебное средство. В музее истории медицины имени П. Страдыня хранятся два керамических кувшинчика для бальзама, изготовленные не­сколько веков тому назад. На Рижском ликеро-водочном заводе мне показывали тяжелую свинцовую медаль, на одной стороне которой изображен старинный герб Латвии — скрещен­ные ключи и надпись «Бог и мое право», а на другой — «Черный рижский бальзам» и год — 1635! Но может быть и это не последняя веха во времени.